just_istories


Рассказы о детстве и юности

Добро пожаловать. Или возвращайтесь в старые места.


Previous Entry Share Next Entry
ПРО СГУЩЕНКУ, ЗЛОГО ЧЕЧЕНА И ДЕВУШКУ ЛЕНУ
ежик
elshanec wrote in just_istories
Сгущенку я в детстве любил. За присест мог банку съесть, но всякий раз останавливал себя на половине – вторая половинка банки всегда вкуснее была. Потому, что завтра.
Сгущенка была еще вкуснее, если в нее добавлялась ложка какао «Золотой ярлык». Зелёная такая картонная пачка с черными буковками.
О том, что бывает еще и сгущенное какао, я слышал от мамы, и это сгущенное какао из банки представлялось мне таким лакомством, какого на свете и не бывает вовсе.


В то лето мама повезла меня в Дагестан – горы, свежий воздух, фруктовое изобилие, достопримечательности…

- Автобус с турбазы приедет за вами через час, - сказала какая-то тётенька нашей группе. Мы только что сошли с поезда, сбились в кучку на привокзальной площади Гуниба и были готовы к туристическим приключениям.

- Кафе там, - махнула тётенька рукой в одну сторону, - туалет там, - махнула в противоположную, - далеко не разбредайтесь, автобус ждать не будет, - сказала и исчезла.

Есть не хотелось, в туалет тоже и мы с мамой зашли в магазин. И я сразу увидел её! Она стояла ко мне в пол оборота и молчала. Да и зачем слова? Произнесенные вслух, они теряют смысл. Чтобы не спугнуть неожиданного счастья, я прочитал шепотом, про себя – СГУЩЕННОЕ КАКАО.
Когда мама поняла, какую стратегическую ошибку допустила, мы уже договаривались о количестве банок.
Я настаивал на десяти.

По дороге на турбазу «Орлиное гнездо», из-за поворота серпантина на нас выплыла огромная расколотая надвое скала. Скала угрожающе нависала над крохотным домиком, а тот, словно не замечал угрозы и жил себе своей жизнью – дымок из трубы, куры во дворе, собака в будке, бельё на верёвке…
Скала была закована в корсет из стальных полос, но и домик у её подножья, и сама скала знали – придет время и стальные полоски не удержат – лопнут, как бумажные. Но время еще не пришло, и когда придёт и придёт ли, было неизвестно никому. И потому домик жил под скалой и не замечал её угрозы и скале это даже нравилось. И мне понравилось тоже, хотя я и видел эту парочку мельком из окна автобуса, бережно прижимая к себе сумку с банками сгущенного какао.
Банок было пять.

В «Орлином гнезде» нас встретили хлебом-солью и лезгинкой. В сопровождении аккордеона персонал турбазы энергично грянул:

Приезжайте вы в Гуниподыхать у нас!
На вершины посмотреть,
Вспоминать Гунип.

Вспомнился Лермонтов:

По камням струится Терек,
Плещет мутный вал.
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал.

Я выразительно посмотрел на маму.

- Тебе тоже показалось, что они поют «подыхать»? – спросила мама, оторвавшись от кинокамеры, - ой! Смотри!

На звуки лезгинки, в круг смешно выпрыгнул рыжий козлёнок и мы рассмеялись. Козлёнок, дал туристам себя рассмотреть и резво скакнул. Прямо ко мне! Боднул холмиками рожек в коленку, потом в ладонь, нашел мой мизинец и принялся его сосать.

- Мам! Они поют не «подыхать», а «отдыхать», - догадался я вдруг, - просто торопятся. Лезгинка же! – мы рассмеялись, козлёнок испугался и снова скакнул в сторону:

- Ой! Он мне копытцем прямо по ноге саданул! – девушка Лена, с которой мы ехали в поезде от самого дома, нагнулась к ушибленному козлёнком мизинцу и в вырезе Лениной майки на секунду показалась её грудь.
Красивая, - подумал я сразу и про грудь и про Лену и попытался сделать взгляд безразличным, когда девушка перестала растирать мизинец и посмотрела в мою сторону.
Лена мне понравилась еще в поезде и знала об этом.
Лене было двадцать один, мне пятнадцать, но какое это имело значение?

На следующий день мама купила на местном рынке несколько килограммов черешни: красную, черную и - разве такое бывает?! – белую! Ягоды были огромными и больше походили на нашу китайку.
Ночью меня сильно тошнило. Прямо в тазик, в котором накануне мама мыла принесенную с рынка черешню.

Потом были поход к старой военно-грузинской дороге и вылазка в горы на шашлыки.

Военно-грузинская дорога упиралась в тоннель, который сто лет назад военнопленные выгрызли зубилами в скале. Тоннель частично обрушился, этот участок дороги забросили, но туристам было можно.
Мы прошли под скалой, вышли с противоположной стороны и оказались на небольшом уступе. Прямо под моими ногами в облаках парил орёл.

Шашлыки тоже оказались пропитаны романтикой. Но сначала дождем. Он хлынул неожиданно, застал врасплох и превратил высохшие русла в бурные реки, перебираться через которые ни рисковали даже местные чабаны.
Обсыхали мы в горном ауле. Сначала в библиотеке, окна которой частично были забиты фанерой, а одно даже заткнуто подушкой без наперника. Бок подушки был чуть надорван и на полу под окном образовался сугробик из перьев. Всякий раз, когда кто-то из наших выходил покурить, сугробик вздрагивал и в солнечном луче над ним начинали кружиться пылинки.
Потом пришел агроном и пригласил всю группу в гости.

По дороге мы остановились у родника и вспугнули стайку девочек, с ног до головы одетых в черное. Пока мы плескались, приводя себя в порядок, девочки осмелели и подошли ближе. Самые отважные пытались ткнуть пальцем фотоаппарат, потом отскакивали на безопасное расстояние и заливались звонким смехом.
На несколько минут я почувствовал себя белым человеком на необитаемом острове.

В доме агронома нас ждал накрытый стол. На полу в хаотичном порядке стояли тазы, в которые звонко капала дождевая вода с потолка. Стены были драпированы плюшевыми гобеленами на пасторальные сюжеты. По двору, по щиколотку в грязи бегали куры.
Жена агронома прислуживала нам весь обед, не обращая внимания на наши просьбы сесть со всеми за стол. В конце концов, агроном устал слушать наше нытье, молча зыркнул в сторону женщины, и та присела на краешек лавки, сложив руки на коленях.
К еде жена агронома не притронулась.

- Здесь будем ставить палатки, - сказал инструктор группы и мы стали сбрасывать рюкзаки. Привыкшие к тяжелой ноше плечи, почувствовали себя крыльями, и я был уверен - если чуть выше оттолкнусь от полянки, непременно взлечу.
Напротив нашего лагеря паслась отара, и овцы на склоне горы были похожи на маленькие облачка.

Ближе к вечеру в наш лагерь заглянули чабаны – два молодых парня. Впереди них бежал мохнатый здоровенный пёс.
Чабаны предложили нашим мужикам выгодную сделку – пять бутылок водки в обмен на барана.
- Как же вы будете потом отчитываться? – поинтересовался я у чабанов.
- Эээээ, малчик - один из них коротко рубанул воздух рукой снизу вверх, - скажем, в пропасть упал.
Как убивали барана, я не видел.

Потом были песни у костра под гитару и бурка, заботливо брошенная на землю для девушек. Девушка Лена смотрела на огонь и чему-то улыбалась, слушая музыку и не слушая молодого чабана, который присел рядом.
Разошлись за полночь.

Проснулись от истошного женского крика. Разом. Мужики выскочили из палаток и пинками отогнали чабана от всхлипывающей Лены. Лена размазывала тушь по щекам.
- Она моя! Она сидела на моей бурке! – кричал молодой чабан, уверенный в собственном праве.
Утром мы снялись со стоянки.

Когда наша группа вернулась в «Орлиное гнездо», служащие турбазы встречали очередную порцию туристов и вновь задорно пели про «подыхать у нас». На звуки лезгинки в круг танцующих смешно выпрыгнул рыжий козлёнок и туристы рассмеялись.

Сгущенку с какао я и теперь люблю, а девушке Лене уже за пятьдесят.

  • 1
а у меня и такое и такое есть :)

  • 1
?

Log in